Желание под бой курантов

Шампанское было дерьмовым, но Лера пила его уже третий бокал подряд просто чтобы занять руки. Вечеринка бушевала вокруг: кто-то кричал тосты у балкона, в гостиной под дикий инди-рок тёрлись тела, а на кухне уже вовсю разбирали чью-то коллекцию виски. Она чувствовала себя призраком — в своём самом откровенном чёрном платье, которое должно было придавать уверенности, а вместо этого лишь оголяло спину и заставляло ёжиться от взглядов. Новый год. Опять. Шум, гам, фальшивый смех.

Она прислонилась к косяку в проходе между кухней и забитой людьми лоджией, наблюдая, как на экране телевизора гламурные ведущие отсчитывают последние минуты. В голове гудело от алкоголя и усталости. Её последний парень, Артём, был уже полгода как бывшим, и их секс, если честно, был таким же предсказуемым, как эта вечеринка. Аккуратно, по расписанию, в одной позе. Никакого безумия. Никакой потери контроля.

«Бля, — подумала она, глотая очередной тёплый глоток шампанского. — Вот так и прожить можно. Аккуратно и скучно».

Толпа начала хором считать: «Десять! Девять! Восемь!»

Импульс, дикий, пьяный, родился где-то в глубине живота и вырвался наружу, прежде чем она успела его обдумать. Лера не крикнула, она прошипела это в пространство, будто бросала вызов самой вселенной, глядя на мигающую гирлянду:

«Хочу, чтобы этой ночью меня трахнули так, как я никогда не пробовала».

Три. Два. Один. «С Новым годом!». Взрыв криков, звон бокалов, смех. Кто-то обнял её сзади, чей-то пьяный поцелуй приземлился на щёку. Она отстранилась, закатив глаза. Глупая, наивная фантазия. Никто ничего не услышал.

Она пробиралась к санузлу, чтобы прийти в себя, когда чья-то рука мягко, но уверенно взяла её за локоть. Лера обернулась.

Перед ней стоял парень. Незнакомый, или почти незнакомый. Она припоминала, что видела его на кухне час назад — он молча наливал себе виски, высокий, в простой чёрной футболке, которая обтягивала достаточно, чтобы оценить широкие плечи и развитые руки. Тёмные волосы, немного длиннее, чем модно, и глаза… глаза смотрели на неё не пьяно, а очень сосредоточенно. В них не было праздничного веселья.

«Ты сказала «никогда не пробовала», — произнёс он. Голос был низким, негромким, но он пробился сквозь шум музыки. — Что именно входит в это «никогда»?»

Леру будто окатило ледяной водой. Трезвея мгновенно, она почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Не от страха. От адреналина.

«Я… я не…»

«Ты сказала это вслух. Ровно в полночь. Я услышал, — он сделал шаг ближе, не отпуская её локоть. Его пальцы были тёплыми. — Я считаю, новогодние желания нужно исполнять. Особенно такие… конкретные».

Она должна была смутиться, вырваться, назвать его психом. Но вместо этого внизу живота ёкнуло тепло, влажное и настойчивое. Он услышал. И он пришёл.

«А ты что, эксперт по неиспробованному?» — выпалила она, пытаясь играть в крутую.

Уголки его губ дрогнули. «Меня зовут Кирилл. И да. В какую комнату пойдём? Тут слишком много людей для первого раза».

Он вёл её, не спрашивая, но и не таща насильно. Её ноги двигались сами, сердце колотилось где-то в горле. Они прошли мимо танцующих, мимо целующихся на диване, поднялись по лестнице на второй этаж, в тихий полумрак длинного коридора. Он открыл первую попавшуюся дверь — это была небольшая спальня, очевидно, сейчас используемая как кабинет-гостевушка. Захлопнув дверь, приглушённый гул вечеринки стал просто фоном.

Его руки оказались на её бёдрах, развернули её к себе. Поцелуй не был нежным. Он был требовательным, властным. Его язык сразу вторгся в её рот, вкус виски и чего-то ещё, мужского, дикого. Она ответила с той же яростью, вцепившись пальцами в его волосы. Он оторвался, дыхание сбилось.

«Скажи «стоп», если захочешь остановиться, — прошептал он ей в губы. — Но если не скажешь… я исполню твоё желание. Полностью».

Он не стал раздевать её медленно. Молния платья расстегнулась с резким звуком, ткань соскользнула на пол. Его пальцы вцепились в бретельки её чёрного кружевного бюстгальтера, и с характерным щелчком он лопнул. Холодный воздух коснулся сосков, а затем его горячий рот захватил один из них, жадно, с лёгким укусом. Лера вскрикнула, выгнув спину. Боль была острой, сладкой, непривычной. Он перешёл ко второму, в то время как его рука скользнула вниз, под край её трусиков. Его пальцы нашли её клитор уже мокрым, набухшим. Он не ласкал, а надавил, растирая грубо, точно зная, что она хочет не ласк.

«Так… никогда?» — проворчал он, глядя на неё снизу вверх, не прекращая движений пальцами.

«Да, чёрт возьми, да!» — простонала она.

Он встал, скинул свою футболку, расстегнул джинсы. Его член был уже полностью готов, большим, с выраженными венами. Он не стал укладывать её на кровать. Развернул к столу у окна, смахнул на пол бумаги и канцелярию.

«Обопрись, — приказал он. — И прогни спину».

Лера повиновалась, дрожащими руками упираясь ладонями в холодный стол. Она чувствовала, как он становится на колени позади, его пальцы раздвинули её ягодицы. Тёплое дыхание коснулось самой интимной, запретной точки. Она замерла.

«Это входит в «никогда»?» — его голос прозвучал приглушённо.

Она не могла говорить, лишь кивнула, уткнувшись лбом в стол.

Его язык коснулся её ануса, мягко, почти исследующе, а затем начал работать — настойчиво, влажно, похабно. Ощущение было шокирующим, диким, невероятно возбуждающим. Она застонала, чувствуя, как всё её тело расслабляется и открывается под этим натиском. Он водил языком, пока она не закричала от нарастающего, неприличного удовольствия.

«Готовься», — просто сказал он, поднимаясь.

Она услышала, как он плюёт в ладонь, смазывая себя и её тугой вход. Кончик его члена упёрся в её анальное отверстие, туда, куда до этого проникал только его язык. Было тесно, жгуче.

«Дыши, — прошептал он. — И расслабься».

Он вошёл. Медленно, с невероятным давлением, растягивая её. Боль смешалась с невиданным ранее чувством наполненности, вседозволенности. Когда он был внутри полностью, они оба замерли, тяжело дыша.

«Боже… оно такое тугое», — хрипло произнёс Кирилл.

Он начал двигаться. Короткими, вначале осторожными толчками, которые быстро стали глубже, жёстче. Каждый его толчок вгонял её в стол, и она слышала собственные рыки, смешанные с его тяжёлым дыханием. Боль уступила место чему-то первобытному, животному. Он трахал её в зад, как она и просила — так, как она никогда не пробовала. Без сантиментов, без нежностей, просто чистый, грубый, захватывающий дух секс. Орган подкрался неожиданно, волной судорог, сжимающих её изнутри, заставивших её закричать, уткнувшись лицом в стол.

Он не кончил вместе с ней. Вытащив член, он перевернул её, усадил на край стола. Его глаза горели.

«Мы не закончили, — сказал он. — Вечеринка ещё идёт».

Он вывел её обратно в коридор. Теперь она шла за ним, почти бегом, её тело липкое, разгорячённое, ум пустой от всего, кроме желания продолжения. В ванной комнате на втором bukvoeb.run этаже кто-то мыл руки. Кирилл, не сбавляя шага, толкнул следующую дверь. Это была тёмная гардеробная, пахнущая нафталином и старым деревом.

Он прижал её к стене, снова поцеловал, и его руки опустились на её шею. Не сжимая, просто держа, владея. Чувство беспомощности, отдачи контроля ударило в голову, как наркотик.

«Рот, — приказал он.

Она опустилась на колени на мягкий ковёр, взяла его член, всё ещё твёрдый и влажный от неё, в рот. Она сосала его агрессивно, глубоко, давясь, но не останавливаясь, глотая с каждым движением всё глубже. Он вскрикивал сквозь зубы, его пальцы вплелись в её волосы, направляя ритм. Она чувствовала себя использованной, развратной, и это было восхитительно.

Он вытащил член у неё изо рта, поднял её, поставил на ноги, развернул и снова вошёл сзади, но теперь — во влагалище. Оно было разгорячённым и чувствительным после анального секса, каждый толчок отзывался яркой вспышкой. Он шлёпал её по ягодицам, и красные отпечатки его ладоней горели на её коже. В гардеробной пахло сексом, потом, их дыханием.

Когда он наконец кончил, извергнувшись внутрь неё горячей пульсацией, он прислонился к её спине, тяжело дыша. Они стояли так, слипшиеся, в темноте, под далёкие звуки музыки с первого этажа.

Через несколько минут, не говоря ни слова, он вытащил член, нашёл в темноте её платье и набросил ей на плечи. Сам натянул джинсы.

Они спустились вниз. Вечеринка пошла на спад. Кто-то спал в кресле, парочка целовалась в углу.

У входной двери Кирилл остановился и повернулся к ней. Его взгляд был уже другим — уставшим, но спокойным.

««Никогда» закончилось?» — спросил он тихо.

Лера прикоснулась к своим распухшим губам, к ещё горящим от шлепков ягодицам, к внутренней пустоте, где всё ещё ощущалось эхо его движений. Она посмотрела на него и медленно, слабо улыбнулась.

«Это было только начало, — сказала она. — С Новым годом, Кирилл».

Он кивнул, и тень улыбки тронула его лицо. Потом он открыл дверь и вышел в холодную новогоднюю ночь, оставив её стоять на пороге со смесью опустошения и невероятной, лихорадочной полноты внутри. Её желание было исполнено. Дословно. И теперь всё было по-другому.