Коллеги устроили дикую ночь в офисе

Офис ночью. Четверть плана перевыполнили — босс, довольный, как слон, укатил первым, оставив на столе пару тысяч на «пиццу». Пиццу съели, деньги потратили на виски и джин. Музыка из колонки JBL гремела чем-то танцевальным, заставляя вибрировать мониторы на столах.

К одиннадцати из пятнадцати человек осталось четверо: я, Антон — наш ведущий разработчик, задумчивый и тихий; Катя из отдела маркетинга — рыжая, с острым языком и смехом, который будил что-то глубоко в животе; и Лиза, новенькая стажёрка из поддержки, милая и немного застенчивая, с огромными глазами, которая сегодня выпила больше всех, видимо, чтобы справиться со смущением.

Танцы между столами стали медленнее, теснее. Я поймал взгляд Кати, когда она, откинув голову, проводила рукой по шее. Взгляд был тёплым, оценивающим. Виски делал своё дело, разливая по жилам тягучее, дерзкое тепло.

— Скучно как-то, — вдруг сказал Антон, отрываясь от созерцания пустой бутылки. — Все разъехались. Предлагаю «правду или действие».

— О, серьёзно? — Катя ухмыльнулась, присаживаясь на край стола, отчего её юбка задралась выше колена. — А по взрослым правилам?

— Каким ещё? — я фыркнул, чувствуя, как сердце бьётся чаще.

— Правда должна быть максимально откровенной, а действие — выполняться без возражений, — прояснила Катя, её голос звучал низко и соблазнительно. — Кто отказывается — раздевается догола и делает круг почёта по этажу.

Лиза хихикнула, прикрыв рот ладонью. Её щёки пылали.

— Я в игре, — сказал Антон, и в его обычно спокойных глазах мелькнула искра.

— И я, — поддержал я.

— Тогда поехали, — Катя достала пустую бутылку из-под виски. — Крутим. Тот, на кого укажет горлышко, выбирает «правду» или «действие» у того, кто крутил.

Первой жертвой стала Лиза. Бутылку крутила Катя.

— Ну, Лизок? Правда или действие? — Катя склонила голову набок.

— Эм… Действие, пожалуй, — прошептала Лиза.

— Отлично. Подойди к Антону, сядь ему на колени и поцелуй в шею. Дольше десяти секунд.

В воздухе повисло напряжённое молчание. Лиза, багровея, поднялась и неуверенно подошла к Антону, который сидел в кресле. Он смотрел на неё без улыбки, но и без сопротивления. Когда она опустилась ему на бёдра, он слегка вздрогнул. Лиза наклонилась, её губы коснулись его кожи у основания челюсти. Сначала робко, потом увереннее. Антон закрыл глаза, его рука непроизвольно легла ей на талию. Я смотрел, как двигаются мышцы его шеи под её губами, и почувствовал, как кровь приливает ниже пояса. Катя наблюдала с хищной улыбкой.

— Достаточно, — сказала она наконец. Лиза отпрянула, словно обожжённая, и быстро вернулась на своё место, но её глаза блестели возбуждённо.

Ход перешёл к Лизе. Бутылка указала на меня.

— Правда или действие, Алекс?

— Действие, — выпалил я, глядя на Катю. Она приподняла бровь.

— Хорошо… Сними футболку и сделай десять отжиманий, — скомандовала Лиза, явно вошедшая во вкус.

Я посмеялся, стянул футболку через голову и опустился на пол. Катя свистнула.

— Неплохо, — оценила она, пока я отбивал счет. Я чувствовал её взгляд на своей спине, как физическое прикосновение.

Дальше бутылку крутил я. Она остановилась на Кате.

— Правда или действие, соблазнительница?

— О, действие, конечно. Люблю острые ощущения.

Я подумал секунду, и мысль, дикая и пьянящая, пронеслась в голове.

— Встань на этот стол, — кивнул я на большой конференц-стол, — сними трусы и брось их тому, кто тебе больше нравится.

Антон подавил смешок. Лиза замерла с открытым ртом. Катя лишь улыбнулась уголками губ, медленно поднялась и взобралась на стол. Все её движения были плавными, уверенными. Она повернулась к нам, заглянула мне прямо в глаза, а затем, не отводя взгляда, засунула большие пальцы под резинку своих чёрных кружевных трусиков и медленно стянула их вниз по бёдрам, по ногам. Мягкий свет лампы выхватывал изгиб её бёдер, рыжую прядь волос внизу живота. Она наклонилась, подняла трусики с пола и, сделав паузу для драматизма, бросила их прямо мне в лицо. Шёлк и тепло.

— Вот твой приз, — сказала она хрипло.

Музыкальный бит из колонки отдавался в висках. Игра изменилась. Сексуальное напряжение, всегда тлевшее где-то на заднем плане, теперь висело в воздухе сладким туманом.

Следующий ход Кати пришёлся на Антона.

— Антон, милый. Правда или действие?

— Действие, — ответил он без колебаний, его взгляд был тёмным и сосредоточенным на ней.

— Подойди ко мне, — приказала она, всё ещё стоя на столе. Он встал и подошёл вплотную, его лицо оказалось на уровне её живота. — Теперь используй свой рот. Здесь.

Она провела рукой между своих ног. Антон замер на миг, а затем, словно прорвав какую-то последнюю внутреннюю плотину, приник к ней лицом. Его руки обхватили её бёдра, удерживая её. Катя закинула голову назад, издав долгий, дрожащий стон. Звук был настолько откровенным, что у меня перехватило дыхание. Я видел, как двигаются мышцы её ягодиц, как её пальцы впились в волосы Антона. Лиза сидела, заворожённо глядя на них, её рука непроизвольно лежала на собственном бедре.

Это длилось несколько минут. Катя, тяжело дыша, оттолкнула Антона.

— Хватит… Пока.

Он отошёл, его губы и подбородок блестели. В его взгляде была дикая, первобытная победа.

После этого игра перестала быть игрой. Она стала сценарием, путеводной нитью в хаосе.

— Лиза, — хрипло сказал Антон, когда бутылка указала на неё. — Действие. Ляг на диван в переговорке и не двигайся.

Мы все, как в тумане, двинулись в переговорку — небольшую комнату с кожаным диваном и затемнёнными стёклами. Лиза, послушная и возбуждённая, легла на спину. Её грудь быстро вздымалась под тонкой блузкой.

— Алекс, — обратился ко мне Антон. — Сними с неё юбку.

Я подошёл, пальцы дрожали, когда я расстёгивал пуговицу на её талии и стягивал узкую юбку вниз. Под ней оказались простые белые хлопковые трусики, уже влажные от возбуждения.

— Теперь ты, Катя, — сказал Антон, и в его голосе звучала новая властная нота. — Сделай ей приятно. Ртом.

Катя, не споря, опустилась на колени перед диваном. Она откинула рыжие волосы и без прелюдий прижалась лицом к промежности Лизы, отодвинув ткань трусиков в сторону. Лиза bukvoeb.run вскрикнула, её тело выгнулось. Я видел, как язык Кати движется, как её губы обхватывают нежный бугорок. Антон стоял рядом, одной рукой расстёгивая свою ширинку. Он был твёрд, почти болезненно. Он смотрел на меня.

— А ты, Алекс, сними с неё всё остальное и делай что хочешь сверху.

Это было приглашением, приказом, разрешением. Я сбросил джинсы и боксеры. Моя эрекция пульсировала в такт бешеному сердцебиению. Я наклонился к Лизе, целуя её в живот, грудь, шею, пока Катя продолжала свою работу снизу. Лиза стонала, её руки метались, цепляясь за мои плечи, за волосы Кати.

Я вошёл в неё, и она обхватила меня ногами, вскрикнув — резко и высоко. Она была тесной, обжигающе горячей. Я двигался, глядя, как её лицо искажается от наслаждения, как Катя, подняв голову, смотрела на нас, вытирая влажный подбородок. Антон подошёл к Кате сзади, резко натянул на неё её же юбку и вошёл в неё. Она громко застонала, упираясь руками в диван, её тело раскачивалось в такт его толчкам.

Мы двигались в грубом, нестройном ритме: стоны, шлепки кожи, прерывистое дыхание.

Потом мы сменили локации, как в каком-то безумном квесте. Катя, сидя на ксероксе в коридоре, раздвинув ноги, кричала, когда я и Антон по очереди входили в неё, пока аппарат под ней гудел и мигал зелёными лампочками. Бумаги летели на пол. Лиза, наконец осмелевшая, опустилась на колени передо мной в комнате отдыха, её неопытный, но жадный рот учился новому, а я, запрокинув голову, смотрел на потолок, чувствуя, как всё моё существо концентрируется в точке, которую она обхватывала губами.

Кульминация настигла нас всех в главном зале, на ковре между столами. Мы были все вместе, переплетённые, липкие от пота и других жидкостей. Антон был в Лизе сзади, держа её за бёдра, я — в Кате, которая лежала на спине, её ноги обвивали мою талию, а сама она одной рукой ласкала себя, другой сжимала сосок Лизы. Это был вихрь, хаотичный и прекрасный. Я слышал только обрывистые команды Антона, матерные шёпоты Кати, мелодичные всхлипы Лизы и собственное тяжёлое дыхание.

Кончил первым Антон, сдавленно выругавшись и прижав Лизу к себе. Его триггер заставил Лизу сжаться, и она затряслась в тихом оргазме. Видя это, Катя закричала, её внутренние мышцы схватили меня так сильно, что я не выдержал. Ощущение было сокрушительным, волны наслаждения вымыли из головы все мысли. Я рухнул на неё, чувствуя, как её тело продолжает содрогаться подо мной.

Мы лежали молча, слушая, как наши сердца отбивают безумный ритм. Тела, сплетённые в темноте офиса, под холодным светом энергосберегающих ламп, казались чужими и невероятно близкими одновременно. На столе рядом валялась пустая бутылка из-под виски — немой свидетель того, как всё начиналось.

Катя первая засмеялась — хрипло, беззвучно.

— Ну что, квартал закрыли что надо.

Мы все рассмеялись, нервно, с облегчением. И пока мы, не глядя друг другу в глаза, искали разбросанную по полу одежду, я понимал, что ничего не будет прежним.